Смотреть фильм вам и не снилось 15 лет спустя

Смотреть фильм вам и не снилось 15 лет спустя thumbnail

Рецензии и отзывы к фильму

6

Рецензия редакции

5 декабря 2011

Смерть побеждающий вечный закон — это любовь моя

Фильм о силе любви вообще и первой – особенно.

Катя с мамой и отчимом переезжает в новый дом. У мамы это второй брак и она, кажется, наконец встретила свою настоящую любовь. Но вот незадача – ее первая любовь Костик, оказывается, живет в соседнем доме. И вроде бы можно только здороваться на улице, да ведь мир невозможно тесен – сын Костика учится в одном классе с Катей. И это вроде бы можно пережить, но мать мальчика очень боится, что из-за таких частых столкновений то в школе, то у подъезда, муж от нее уйдет. Боится настолько, что старается разлучить детей, которые уже не просто влюбились друг в друга, а прониклись воистину глубоким, сильным чувством, которое дано испытать не каждому.

Когда смотришь его школьником или студентом, сжимаешь кулаки от злости, когда видишь, как взрослые мешают новому счастью. Практически все проходили через эти бесконечные беседы “она тебе не подходит” или “он из плохой семьи”. Всегда они лезут со своим “послушай родителей, мы плохого не посоветуем”.

Когда сам становишься взрослым и обрастаешь опытом, с грустью и сожалением смотришь на неврастеничную мамашу, которая строит дворцовые интриги, на жалкого папу, который неспособен на поступки, на учительницу, которая сама виновата в собственном несчастье. И с бесконечной тоской в сердце завидуешь ребятам, переживающим первую любовь, потому что у тебя-то она уже прошла.

«Катька! Слушай мою таблицу умножения. Трижды три будет девять, трижды шесть — восемнадцать и это потрясающе, потому что после восемнадцати мы с тобой поженимся. Как насчет венчального наряда? Предлагаю серенькие шорты, маечку-безрукавку и босоножки красненькие, и это мое последнее слово, как дважды два четыре. Не вздумай остаться на второй год, а то придется брать тебя замуж без среднего образования, а мне, академику, это не престижно. Я люблю тебя, моя Монголка, моя слепуха. Я тебя целую, кроха моя. Как хорошо, что ты маленькая, как жаль, что ты маленькая. Не переживай, я скоро вернусь. Твой Роман».

Первая любовь самая сильная потому, что она ничем не заканчивается, она просто прекращается. Именно потому и кажется, что это было настоящее чувство. Именно потому, что у тебя остаются мечты о том, как мы могли бы быть счастливы.

Финал фильма ровно такой, как и должен быть у истории первой любви – открытый. Ребята снова встретились вопреки всем препятствиям и расстояниям, но… Что с ними будет дальше? Они больше никогда не расстанутся, или же учеба в разных институтах разведет их дороги, а потом поселит в соседних домах?

Оксана Баранова

21 января 2020

8

Оксана Баранова поставила оценку 8 и написала отзыв к фильму «Вам и не снилось…»

Понравилось. Я из другого поколения, но, если разобраться, времена меняются, а людей волнуют те же самые проблемы. Запомнились образы школьников и особенно взрослых: молодой свободолюбивой учительницы, отца Ромы, который «ни рыба, ни мясо», недалеких, деспотичных мамы и бабушки главного героя. Понравилось и то, что у истории счастливый финал. Правда, если в будущем Катя действительно выйдет замуж за Рому, ей можно посочувствовать. Потому что со свекровью девушке явно не повезло, а свекровь, между прочим, не последний человек, который может изменить отношения супругов — в лучшую или в худшую сторону.

Понравилась рецензия?   0+–

НИНА ***

8 октября 2016

10

НИНА *** поставила оценку 10 и написала отзыв к фильму «Вам и не снилось…»

Прекрасный фильм. Пересматриваю который раз. Да, трагедия семьи. Трагедия молодежи. Но, хвала режиссеру, что финал счастливый, вопреки произведению. И почему должна быть цветущая девушка? Нужна правда жизни. А в ней, как известно, всякое бывает. Знаю по многочисленным примерам именно из жизненного опыта. Любовь — это не подиум. Любовь — это жизнь!

Понравилась рецензия?   +4+–

Натали Натали

28 июня 2014

Натали Натали написала отзыв к фильму «Вам и не снилось…»

Просто обожаю этот фильм, показана чистая, красивая, подростковая любовь.

Внимание! Текст помечен как спойлер и может раскрывать информацию о сюжете. Показать?

Правда в книге конец печальный, герой фильма погибает выпав из окна, но фильм сделали по другому и в конце все таки осталось на размышление зрителей.

Рекомендую посмотреть этот фильм, правда фильм психолгически тяжелый. Звучит хорошая музыка, точнее песня.

Понравилась рецензия?   +2+–

олег иконников

27 октября 2013

10

олег иконников поставил оценку 10 и написал отзыв к фильму «Вам и не снилось…»

Любовь — это созидательное чувство, а в этом фильме она показана, как болезнь, приведшая к суициду. Непорядочное поведение взрослых людей, особенно бабушки, вызывает тяжелое впечатление. Это сейчас часто показывают любовь, как болезнь. А часто главная героиня действительно больная, модно так стало показывать любовь. А хочется радости и светлого, здорового, созидательного чувства. Эта книга и этот фильм первые ласточки, вернее вороны, клюющие счастье и радость.

Понравилась рецензия?   -12+–

Маргарита Л

25 июля 2013

Маргарита Л написала отзыв к фильму «Вам и не снилось…»

Тяжелый фильм. Любовь, приведшая к суициду, непорядочное поведение взрослых людей. Всё, как сейчас, когда стало модно показывать, что-то гнетущее. А тогда это было чем-то новым. А самое неприятное, что под маской любви протащили много грязи. Бабушка-монстр, родители, лишённые уважения друг к другу. Главная героиня-бедный заморыш, вместо цветущей девушки. Лет 30 назад, в молодости, мне было интересно это читать, хотя и тогда это вызвало у меня некоторое недоумение и тревогу, словно в мой чистый мир просачилось что-то разрушительное.

Понравилась рецензия?   -21+–

Источник

Автор Катерина Шпиллер

Annotation

Продолжение знаменитого романа Галины Щербаковой, написанное ее дочерью Екатериной.

Екатерина Щербакова

ВСТРЕТИМСЯ В ЧЕТВЕРГ

ЗИМНИЕ КАНИКУЛЫ

ВОИСТИНУ МНЕ ЭТО И НЕ СНИЛОСЬ

Екатерина Щербакова

ВАМ И НЕ СНИЛОСЬ…

ПЯТНАДЦАТЬ ЛЕТ СПУСТЯ

ВСТРЕТИМСЯ В ЧЕТВЕРГ

Рита заметила Юльку среди ярких полок Воронцовского супермаркета. Это было забавно – встретиться именно здесь после пятнадцати лет… Разлуки? Да нет, слишком красивое слово. «С чего бы – ах, разлука? Разве мы так уж дружили?» Лучше так: после пятнадцати лет «невиденья-неслышанья» друг друга. Рита почувствовала, что было бы очень заманчиво поболтать со старинной знакомой…

Читайте также:  К чему снятся 3 котенка разных цветов

Она решительно двинула тележку, заполненную не более чем на четверть шуршащими заморскими пакетиками, к Юльке, к юности, к десятому классу.

Юлька сошлась с Ритой после той истории… Роман полгода пролежал в больнице: полтора месяца в Ленинградской, потом врачи разрешили перевезти его в Москву. Лавочкин-старший получил от всего этого обширный инфаркт и вскоре умер. Когда они оба, папа и сын, лежали в разных клиниках, Ромкина мама Вера Георгиевна разрывалась между ними, похудела на двадцать кило и стала похожа на старуху семидесятилетнюю. Потом стало полегче: папа Костя отдал Богу душу. Ужас какой! Юлька поймала себя на том, что именно так и формулирует, вспоминая: полегче. Это еще с того времени тянется: как она тогда ненавидела их всех, вспомнить жутко! Мысленно Юлька отрезала им руки, ноги, сдирала с них кожу, выкалывала глаза. Она тоже торчала в Ромкиной больнице с утра до ночи, впрочем, ее не особенно к нему пускали. А она не особенно и рвалась, почему-то… Сидела себе внизу, в холле, в каком-то странном отупении от всяких успокаивающих таблеток, которыми ее пичкали, смотрела в одну точку и выдумывала «всем этим подонкам» разные казни.

Когда умер Костя-папа, Ромка, весь загипсованный, тихо плакал, жалобно закусив губы, а Юлька сидела рядом и гладила его бледную руку. Вера Георгиевна стояла и смотрела скорбно, губы ее тряслись. Юлька же, глядя на нее, думала: «Ну что, дрянь, теперь полегче тебе будет?» Ромка застонал – в порыве ненависти к его матери Юлька случайно очень сильно сжала переломанную, так любимую ею руку. Никто бы не подумал, сколько непрощающей злости помещалось в этой маленькой, худенькой девочке. Она и сама такого про себя не знала.

Но недолго Вера Георгиевна «отдыхала». От переживаний и стрессов тяжелый инсульт свалил-таки железную питерскую бабушку. «Бог наказал, накликали, – сказала тогда Юлькина мама Людмила Сергеевна. – Вот, напридумали себе для неправедного дела и получили в натуральную величину.

. А еще говорят, что Бога нет…»

Бабусю пришлось забрать в Москву, так как в Питере у Вериной сестры возникла сразу большая куча проблем: ремонт, покупка участка, неприятности на работе, у мужа открылась язва и вообще – «вся ситуация, Веруня, на твоей совести. Ты, конечно, сейчас в горе и все такое, но не можем же мы, вся семья, жить только твоими проблемами! Войди и в наше положение, наконец! У тебя квартирные условия позволяют, да и Ромасик практически поправился».

– Подонская семья от носа до хвоста, – сказала тогда Людмила Сергеевна. – Ты, дочь, подумай еще разок, ведь Рома – их семя.

– Ма, Рома в их семейке – урод. Он – единственное оправдание существования этих людей…

Когда, выписавшись, Ромка выходил из дверей больницы, на ступеньках около одного из чугунных столбов, поддерживающих крышу больничного крыльца, стояла Юля. Она прижималась спиной к этому столбу, как к белой березе.

– Мама, – твердо сказала Роман. – Это, – он ткнул пальцем в Юльку, – моя жена. Или теперь мне надо сгореть, утонуть, застрелиться?..

Вера Георгиевна вздрогнула и закрыла лицо руками. Немая сцена длилась не меньше минуты. Юлька все не отходила от столба, он был такой надежный, прочный, гладкий и прохладный, к нему было очень приятно прислоняться – ведь уже стояло жаркое лето.

Наконец Вера Георгиевна отняла руки от лица и тихо произнесла:

– Теперь делайте, что хотите. Мне уже все равно. У меня теперь одна проблема – мама…

– Опять? – раздался насмешливый голос Юли, она отделилась от своей опоры и медленно приближалась к Роману.

– Как ты смеешь? Ты?! Она теперь лежачая, совсем плоха… – женщина задохнулась во всхлипах.

– Мы ей будем носить кефир и апельсины, – отчеканила Юлька, беря Ромку за руку и уводя с собой. – Идем, Ром, нас дома ждут.

И он пошел, обалдевший от ее силы и напора, от ее безжалостных слов, от ее таких жестких и взрослых глаз.

Вера смотрела им вслед, испытывая нечто вроде облегчения. Ну и пусть, ну и ладно. Там о нем позаботятся. А ее, мать, он все равно любить будет, ведь он такой верный и правильный. А проблем ей теперь и с мамой предостаточно: лекарства, больницы, сиделки, то есть то, что у нас этим словом называется.

– Меня жизнь наказала, но и до тебя, маленькая сучка, доберется, – прошептала Вера вслед Юльке.

Во время больничной эпопеи Юлька стала общаться с Ритой, которая училась в параллельном классе и увлекалась журналистикой …

Источник

Аннотация: Продолжение знаменитого романа Галины Щербаковой, написанное ее дочерью Екатериной.

Екатерина Щербакова

ВАМ И НЕ СНИЛОСЬ…

ПЯТНАДЦАТЬ ЛЕТ СПУСТЯ

ВСТРЕТИМСЯ В ЧЕТВЕРГ

Рита заметила Юльку среди ярких полок Воронцовского супермаркета. Это было забавно – встретиться именно здесь после пятнадцати лет… Разлуки? Да нет, слишком красивое слово. «С чего бы – ах, разлука? Разве мы так уж дружили?» Лучше так: после пятнадцати лет «невиденья-неслышанья» друг друга. Рита почувствовала, что было бы очень заманчиво поболтать со старинной знакомой…

Она решительно двинула тележку, заполненную не более чем на четверть шуршащими заморскими пакетиками, к Юльке, к юности, к десятому классу.

Юлька сошлась с Ритой после той истории… Роман полгода пролежал в больнице: полтора месяца в Ленинградской, потом врачи разрешили перевезти его в Москву. Лавочкин-старший получил от всего этого обширный инфаркт и вскоре умер. Когда они оба, папа и сын, лежали в разных клиниках, Ромкина мама Вера Георгиевна разрывалась между ними, похудела на двадцать кило и стала похожа на старуху семидесятилетнюю. Потом стало полегче: папа Костя отдал Богу душу. Ужас какой! Юлька поймала себя на том, что именно так и формулирует, вспоминая: полегче. Это еще с того времени тянется: как она тогда ненавидела их всех, вспомнить жутко! Мысленно Юлька отрезала им руки, ноги, сдирала с них кожу, выкалывала глаза. Она тоже торчала в Ромкиной больнице с утра до ночи, впрочем, ее не особенно к нему пускали. А она не особенно и рвалась, почему-то… Сидела себе внизу, в холле, в каком-то странном отупении от всяких успокаивающих таблеток, которыми ее пичкали, смотрела в одну точку и выдумывала «всем этим подонкам» разные казни.

Читайте также:  К чему снится красивое черное платье

Когда умер Костя-папа, Ромка, весь загипсованный, тихо плакал, жалобно закусив губы, а Юлька сидела рядом и гладила его бледную руку. Вера Георгиевна стояла и смотрела скорбно, губы ее тряслись. Юлька же, глядя на нее, думала: «Ну что, дрянь, теперь полегче тебе будет?» Ромка застонал – в порыве ненависти к его матери Юлька случайно очень сильно сжала переломанную, так любимую ею руку. Никто бы не подумал, сколько непрощающей злости помещалось в этой маленькой, худенькой девочке. Она и сама такого про себя не знала.

Но недолго Вера Георгиевна «отдыхала». От переживаний и стрессов тяжелый инсульт свалил-таки железную питерскую бабушку. «Бог наказал, накликали, – сказала тогда Юлькина мама Людмила Сергеевна. – Вот, напридумали себе для неправедного дела и получили в натуральную величину. А еще говорят, что Бога нет…»

Бабусю пришлось забрать в Москву, так как в Питере у Вериной сестры возникла сразу большая куча проблем: ремонт, покупка участка, неприятности на работе, у мужа открылась язва и вообще – «вся ситуация, Веруня, на твоей совести. Ты, конечно, сейчас в горе и все такое, но не можем же мы, вся семья, жить только твоими проблемами! Войди и в наше положение, наконец! У тебя квартирные условия позволяют, да и Ромасик практически поправился».

– Подонская семья от носа до хвоста, – сказала тогда Людмила Сергеевна. – Ты, дочь, подумай еще разок, ведь Рома – их семя.

– Ма, Рома в их семейке – урод. Он – единственное оправдание существования этих людей…

Когда, выписавшись, Ромка выходил из дверей больницы, на ступеньках около одного из чугунных столбов, поддерживающих крышу больничного крыльца, стояла Юля. Она прижималась спиной к этому столбу, как к белой березе.

– Мама, – твердо сказала Роман. – Это, – он ткнул пальцем в Юльку, – моя жена. Или теперь мне надо сгореть, утонуть, застрелиться?..

Вера Георгиевна вздрогнула и закрыла лицо руками. Немая сцена длилась не меньше минуты.

Источник

Екатерина Щербакова

ВАМ И НЕ СНИЛОСЬ…

ПЯТНАДЦАТЬ ЛЕТ СПУСТЯ

ВСТРЕТИМСЯ В ЧЕТВЕРГ

Рита заметила Юльку среди ярких полок Воронцовского супермаркета. Это было забавно – встретиться именно здесь после пятнадцати лет… Разлуки? Да нет, слишком красивое слово. «С чего бы – ах, разлука? Разве мы так уж дружили?» Лучше так: после пятнадцати лет «невиденья-неслышанья» друг друга. Рита почувствовала, что было бы очень заманчиво поболтать со старинной знакомой…

Она решительно двинула тележку, заполненную не более чем на четверть шуршащими заморскими пакетиками, к Юльке, к юности, к десятому классу.

Юлька сошлась с Ритой после той истории… Роман полгода пролежал в больнице: полтора месяца в Ленинградской, потом врачи разрешили перевезти его в Москву. Лавочкин-старший получил от всего этого обширный инфаркт и вскоре умер. Когда они оба, папа и сын, лежали в разных клиниках, Ромкина мама Вера Георгиевна разрывалась между ними, похудела на двадцать кило и стала похожа на старуху семидесятилетнюю. Потом стало полегче: папа Костя отдал Богу душу. Ужас какой! Юлька поймала себя на том, что именно так и формулирует, вспоминая: полегче. Это еще с того времени тянется: как она тогда ненавидела их всех, вспомнить жутко! Мысленно Юлька отрезала им руки, ноги, сдирала с них кожу, выкалывала глаза. Она тоже торчала в Ромкиной больнице с утра до ночи, впрочем, ее не особенно к нему пускали. А она не особенно и рвалась, почему-то… Сидела себе внизу, в холле, в каком-то странном отупении от всяких успокаивающих таблеток, которыми ее пичкали, смотрела в одну точку и выдумывала «всем этим подонкам» разные казни.

Когда умер Костя-папа, Ромка, весь загипсованный, тихо плакал, жалобно закусив губы, а Юлька сидела рядом и гладила его бледную руку. Вера Георгиевна стояла и смотрела скорбно, губы ее тряслись. Юлька же, глядя на нее, думала: «Ну что, дрянь, теперь полегче тебе будет?» Ромка застонал – в порыве ненависти к его матери Юлька случайно очень сильно сжала переломанную, так любимую ею руку. Никто бы не подумал, сколько непрощающей злости помещалось в этой маленькой, худенькой девочке. Она и сама такого про себя не знала.

Но недолго Вера Георгиевна «отдыхала». От переживаний и стрессов тяжелый инсульт свалил-таки железную питерскую бабушку. «Бог наказал, накликали, – сказала тогда Юлькина мама Людмила Сергеевна. – Вот, напридумали себе для неправедного дела и получили в натуральную величину. А еще говорят, что Бога нет…»

Бабусю пришлось забрать в Москву, так как в Питере у Вериной сестры возникла сразу большая куча проблем: ремонт, покупка участка, неприятности на работе, у мужа открылась язва и вообще – «вся ситуация, Веруня, на твоей совести. Ты, конечно, сейчас в горе и все такое, но не можем же мы, вся семья, жить только твоими проблемами! Войди и в наше положение, наконец! У тебя квартирные условия позволяют, да и Ромасик практически поправился».

Читайте также:  К чему снятся следователи

– Подонская семья от носа до хвоста, – сказала тогда Людмила Сергеевна. – Ты, дочь, подумай еще разок, ведь Рома – их семя.

– Ма, Рома в их семейке – урод. Он – единственное оправдание существования этих людей…

Когда, выписавшись, Ромка выходил из дверей больницы, на ступеньках около одного из чугунных столбов, поддерживающих крышу больничного крыльца, стояла Юля. Она прижималась спиной к этому столбу, как к белой березе.

– Мама, – твердо сказала Роман. – Это, – он ткнул пальцем в Юльку, – моя жена. Или теперь мне надо сгореть, утонуть, застрелиться?..

Вера Георгиевна вздрогнула и закрыла лицо руками. Немая сцена длилась не меньше минуты. Юлька все не отходила от столба, он был такой надежный, прочный, гладкий и прохладный, к нему было очень приятно прислоняться – ведь уже стояло жаркое лето.

Наконец Вера Георгиевна отняла руки от лица и тихо произнесла:

– Теперь делайте, что хотите. Мне уже все равно. У меня теперь одна проблема – мама…

– Опять? – раздался насмешливый голос Юли, она отделилась от своей опоры и медленно приближалась к Роману.

– Как ты смеешь? Ты?! Она теперь лежачая, совсем плоха… – женщина задохнулась во всхлипах.

– Мы ей будем носить кефир и апельсины, – отчеканила Юлька, беря Ромку за руку и уводя с собой. – Идем, Ром, нас дома ждут.

И он пошел, обалдевший от ее силы и напора, от ее безжалостных слов, от ее таких жестких и взрослых глаз.

Вера смотрела им вслед, испытывая нечто вроде облегчения. Ну и пусть, ну и ладно. Там о нем позаботятся. А ее, мать, он все равно любить будет, ведь он такой верный и правильный. А проблем ей теперь и с мамой предостаточно: лекарства, больницы, сиделки, то есть то, что у нас этим словом называется.

– Меня жизнь наказала, но и до тебя, маленькая сучка, доберется, – прошептала Вера вслед Юльке.

Во время больничной эпопеи Юлька стала общаться с Ритой, которая училась в параллельном классе и увлекалась журналистикой. Ее уже не раз публиковали в «Комсомолке» и «Вечерке», и эта развитая во всех отношениях девочка норовила превратить в статью все, что встречалось на ее пути. Любая история, любой более или менее интересный разговор вызывали у нее одну реакцию: «О! (пальчик – вверх, бровки – вверх). Об этом надо бы написать!» И писала до посинения! Из двадцати ее «писулек» публиковалась в лучшем случае одна, но она продолжала упорно писать, копить написанное и уверяла, что «все это когда-нибудь пригодится».

История Романа и Юли подвигла ее на прямо-таки рекордное количество неопубликованных статей и заметок: о любви в шестнадцать, об отношениях поколений, о ханжестве и догматизме, об эгоистичности родительской любви, о… Невозможно вспомнить все темы, выкопанные Ритой из случившейся драмы. Она бегала, как ненормальная, с блокнотом и ручкой, не стесняясь приставать ко всем: к одноклассникам Ромки и Юли, к учительнице Татьяне Николаевне, даже к родителям несчастной парочки. Людмила Сергеевна спокойно послала ее куда подальше. А Вера Георгиевна набросилась чуть не с кулаками, грозя сообщить «куда следует». «И вообще мы не Америка какая-нибудь, у нас личная жизнь граждан вовсе не для печати, наша журналистика – не такая, а ты, между прочим, комсомолка, а позволяешь себе тут с блокнотиком!»

Из непосредственных участников истории только Юлька, которой необходимо было выговориться, разрядиться, удостоила Риту вниманием. Взяв с нее слово ничего не тащить в газеты («нет-нет, Юльчик, я только для себя, никому и никогда, клянусь грядущим аттестатом!»), Юля рассказала все подробно и с деталями, но, естественно, со своей колокольни. Умная Рита сделала поправки на Юлькино экстраличное восприятие и довольно точно оценила и охарактеризовала для себя участников происшествия: Рома – наивный идеалист, хороший мальчик; Юлька – зациклившаяся на своей любви сероватая девочка; Вера Георгиевна – свихнутая на цыпленке курица-стерва; Людмила Сергеевна – прелестная, умная женщина, которая любит и любима, а потому – умная и прелестная. Еще Татьяна Николаевна, учительница… Ее-то Рита и так знает: старая дева, из добрых, чокнутых на литературе и «нравственности». В сущности, ничего нового и интересного.

А вот Юльке надо помочь! Девочка явно сдвинулась по фазе. Цепляет своими пальчиками пуговицы на Ритиной кофте и лихорадочно бормочет: «Не, ну ты представляешь? Не, ну ты слыхала?» Ее пичкают какими-то таблетками, а вот Рита замечает, что после того, как Юлька выговорится у нее на плече, она уходит домой успокоившейся, даже какой-то посвежевшей без всяких лекарств. Так и «лечила» ее Рита.

После больницы Юлька шла не домой, а к Рите, чем вызывала некоторую материнскую ревность.

– Что тебе эта нагловатая девчонка? Ведь я твой друг, ты же знаешь… Иди домой, ко мне, я с тобой, родная!

– Мама, мне дома сейчас трудно. Там ты с Володей… Вы такие красивые, счастливые…

– Доченька моя, я сейчас вся внутри умираю из-за тебя, я сгораю, задыхаюсь от твоего горя! И Володя переживает очень…

– Вы замечательные, мама, мне с вами повезло! Но пойми: есть вы – ты, Володя, Мася. И есть я. Я сейчас отдельно. Я люблю вас, я обожаю Максимку, ты же знаешь. Но все вы – это радость, семья, счастье… Я не могу это видеть, прости… Я не могу объяснить…

– Ну, хорошо, хорошо… А эта Рита – что?

– Она слушает меня просто… Чаем поит, говорит какие-то слова. Вроде ерунда, а мне легче почему-то. Не сердись, пожалуйста!

Источник